В своем прогнозе мы исходим из того, что российская экономика не является однородной, а состоит из двух относительно независимо функционирующих секторов: экспортного сектора и сектора, производящего продукцию для внутреннего рынка. Иногда в целях более детального анализа мы выделяем третий сектор: сектор естественных монополий с государственным регулированием цен.

В докризисный период взаимодействие двух секторов осуществлялось по модели «просачивания» – постоянно растущий поток экспортных доходов распространялся на всю экономику. Просачивание осуществлялось по нескольким каналам:

• инвестиции и доходы работников экспортных отраслей;
• инвестиции отраслей естественных монополий (и отчасти доходы их работников);
• расходы бюджетной системы;
• рост пассивов и соответственно, активов банковской системы

При этом в 1999-2002 годах сектор, ориентированный на внутренний рынок, получил первоначальный импульс самостоятельного развития вследствие девальвации рубля. Девальвация позволила также резко повысить рублевые доходы экспортных отраслей и обусловила изначально высокие масштабы просачивания.

После того, как росли масштабы просачивания, в секторе, ориентированном на внутренний рынок начали образовываться финансовые пузыри, из которых необходимо отметить три: девелопмент, потребительское кредитование и ритейл. С появлением этих пузырей процесс развития получил еще одby мощный источник подпитки: иностранные кредиты.

Прекращение поступления иностранных кредитов летом прошлого года привело к сжатию финансовых пузырей, а резкое падение цен на товары традиционного экспорта разрушило механизм функционирования модели просачивания. При этом начавшийся некоторое время спустя процесс восстановления экспортных цен не оказал заметного влияния на общее состояние экономики, поскольку традиционные каналы просачивания оказались неработоспособными.

Сократилась инвестиционная активность экспортных отраслей и отраслей естественных монополий. Доходы работников в этих отраслях если и не сократились, то уж по крайней мере перестали расти докризисными темпами. Начавшие расти поступления от экспортных отраслей не смогли компенсировать падение доходов бюджета от сжатия сектора, производящего продукцию на внутренний рынок. За счет использования резервных фондов удалось сохранить расходы бюджетной системы на докризисном уровне, но и только.

Банковская система оказалась парализованной вследствие роста

«плохих долгов», возникших в ходе сдувания финансовых пузырей. Связь между двумя секторами российской экономики оказалась

разорванной. Антикризисные меры правительства не способствовали ее восстановлению. Впрочем, такой задачи и не ставилось: антикризисные меры не носили системного характера и были направлены на поддержание каждого из попавших в кризис секторов по отдельности.

Сегодня экспортный сектор следует за спадами и взлетами мировой конъюнктуры, а сектор, производящий продукцию на внутренний рынок медленно деградирует. Ключевым вопросом дальнейшего развития российской экономики является вопрос о том, как и при каких условиях может восстановиться модель просачивания (ибо никакой другой модели сегодня в российской экономике нет).

Восстановление модели просачивания может произойти в результате одного из двух (или обоих одновременно) событий:

• восстановления устойчивого спроса на мировых рынках сырья с быстрым повышением цен;
• девальвации рубля.

1. Восстановление устойчивого спроса на мировых рынках сырья

зависит от того, как будет идти развитие кризиса мировой экономики. В последние месяцы в ней наблюдается следующая любопытная картина. С одной стороны, фондовые рынки, не очень уверенно, и с довольно-таки сильными колебаниями – растут. Также растут цены на нефть и другие сырьевые товары.

Официальные лица и эксперты регулярно заявляют о стабилизации финансового сектора экономики.

При этом показатели, характеризующие реальное производство, уровень доходов и расходов населения, а также уровень безработицы явно не вызывают оптимизма. Конечно, темпы ухудшения существенно замедлились, однако само ухудшение не остановилось – и только масштабные программы государственной поддержки обеспечивают некоторую стабильность.

Прибыли компаний нефинансового сектора по данным Morgan Stanley упали во втором квартале на 27,6% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. В результате цены на акции почти в 20 раз превысили размер прибыли компаний, приходящейся на одну акцию. В марте это соотношение было в 2 раза ниже.

В принципе, ожидания экономических агентов понятны. Для выхода из кризиса необходимо восстановление кредитования реального сектора экономики. Такое восстановление возможно только в том случае, если у компаний реального сектора появятся надежные залоги. Кредитовать под будущий рост спроса – в условиях, когда этот спрос
повсеместно падает, никто не будет. Если фондовый и сырьевой рынки на некоторое время

стабилизируются, то есть будут расти без сильных колебаний, у компаний реального сектора появятся надежные с точки зрения финансистов залоговые активы, под которые им можно будет выдавать кредиты. Пойдут кредиты – начнется оживление экономики, начнут расти доходы населения, эти доходы сформируют спрос на продукцию реального сектора, у компаний начнут восстанавливаться прибыли – и рост рынков получит задним числом свое оправдание. Голова змеи поймает хвост, который она выпустила изо рта осенью 2008 года, и все закрутится по новой.

Это крайне рискованная игра: разрыв между реальным и финансовым секторами растет. Мы назвали этот эффект “Ножницами НЕОКОНа” – подробнее о нем можно прочитать в разделе «Банковский сектор».